Звоночек 3 - Страница 48


К оглавлению

48

— Зачем вы так сразу в штыки всё принимаете? Ми знаем, что вам доверяют многие уважаемые товарищи, — Берия откинулся к спинке стула. — Некоторые, правда, не доверяют. Но больше тех, кто доверяет. Как мы можем не прислушаться к мнению товарищей? Просто работа у нас такая, что мы проверять должны. И тех, кому не доверяют, и, особенно, тех, кому доверяют. Враги советской власти не дураки. Они как раз и стремятся втереться в доверие к уважаемым товарищам. Чтобы потом побольнее ударить исподтишка. Поэтому обижаться нечего. Тем более, вы сам теперь настоящий чекист и должны набираться опыта оперативной и следственной работы.

— Где-то я это уже слышал, товарищ комиссар государственной безопасности первого ранга, — ответил я с лёгкой иронией. — А, припоминаю… Этим постоянно тычет мне майор госбезопасности Кобулов. Забывая, видимо, что Ягоде моего опыта следственной работы хватило с избытком. А про оперативную мог бы Ежов рассказать. Да вот беда – уклонился в сторону моря.

— Вам просто повезло, что выкрутились, — расслабленно махнул рукой нарком внудел, всем видом демонстрируя, что сказанное ему абсолютно безразлично.

— Как сказать, как сказать, товарищ Берия. Один раз – везение. Два – совпадение, — тут я, глядя до того на сцепленные на столешнице руки, резко поднял глаза и в упор спросил. — Вы ведь не хотите вывести закономерность?

— Сколько лет я вас знаю, товарищ Любимов, ви всегда ведёте себя вызывающе и питаетесь мнэ угрожат. Бэсполэзно. Тэм болэе, что у вас самого рыло в пуху! Ви прэдпочлы нэ замэтыт контррэволюцьоного сговора ваших подчынёных. Значыт самы замэшаны и являетэс скрытым врагом!

В том, что настучат, я и не сомневался, но чтоб самому наркому?

— Чтобы подобное утверждать, надо возбудить дело, провести следствие, передать в суд и дождаться приговора. Но можно взглянуть на ситуацию и с иной стороны. Товарищ Берия, как получилось, что вы назначили на ответственную должность человека, которого подозреваете во вражеской деятельности?

— Это оперативная необходимость, товарищ Любимов, — на чистом русском, спокойно, Лаврентий Павлович продолжил словесное фехтование. — Подозреваемого, пока тот явно не проявил себя, лучше держать поближе и под присмотром, перекрыв ему возможности для контрреволюционной деятельности.

— Значит, работа отдела ДВС промышленного управления ГЭУ саботируется с вашего ведома?

— Оперативная обстановка в отрасли опасений не вызывает и позволяет проводить такие операции.

— Откуда это вам доподлинно известно? У вас есть ещё один такой же, только тайный, отдел?

— Пожалуй, вы правы, товарищ Любимов, — усмехнулся Берия, — вы уже можете справиться с чекистской работой. Понемногу. Давайте перейдём к делу, ради которого вы пришли. Расскажите о этом вашем новом уголовном кодексе.

— Он, собственно, не мой, — я чуть растерялся от такой резкой смены темы разговора и полез в портфель за бумагами, — это проект старшего лейтенанта госбезопасности Косова. Вот, возьмите готовую часть.

— Не имеет большого значения сейчас. Изложите суть…

— Если самую суть, то… — я немного запнулся, не зная, как начать. — В общем, глядя на внедрение партией в промышленности параллельной системы движения денежных средств и продукции, резко повышающей её, промышленности, эффективность, товарищ Косов задумал применить это правило к работе наркомата внутренних дел. Действительно, ведь мы не знаем, насколько эффективно работает НКВД! Допустим, воры в год крадут какую-то сумму, а на какую сумму защищает наркомат? Уж не обходится ли он советскому государству дороже воров? Может, лучше пусть воруют, а наркомат вообще ликвидировать?

— Достаточно!

— Но, товарищ Берия, я ещё даже не начал…

— Я уже успел заранее познакомиться с этим вражеским планом по уничтожению НКВД, — усмехнулся нарком и одновременно с его словами в кабинет ввалились четыре дюжих молодца. — Вы арестованы, гражданин Любимов, сдайте оружие.

Четверо. Уважает, зараза. Не валить же его, он мне нужен! А потом что, с боем прорываться? А потом?

— Ну и дурак же ты, Лаврентий Павлович! — в сердцах брякнул я, расстёгивая портупею.

Эпизод 8

Внутренняя Лубянская тюрьма – место паршивое. Крашеные стены, кафельный пол, холодок и снаружи, и внутри, чего греха таить. Больно уж на мозги давит замкнутое пространство. Камера без окошка с пристёгнутыми к стенам индивидуальными дощатыми щитами-лежанками.

Зато компания весёлая. Когда меня поместили в "двушку", было сколько-то времени, чтобы подумать о душе своей грешной в полном одиночестве. А потом дверь открылась и конвоир впихнул "соседа". Лицо побито, но узнаваемо.

— Седых?! Какими судьбами?

Бывший командир, услышав шум, сфокусировал на мне взгляд не заплывшего правого глаза.

— А, товарищ Любимов. Добро пожаловать. Располагайся, будь как дома. За что тебя?

— Ерунда, сказал Берии, что наркомат внутренних дел Союзу дороже воров обходится, — я заметил, что командир увильнул от ответа на мой вопрос, будто не расслышал, но не стал заострять на этом внимание.

— Аххаха… — Седых засмеялся и тут же натужно закашлялся, а потом схватился за рёбра и, согнувшись, начал заваливаться на пол. Я подскочил и не дал ему упасть, подведя к нарам, свободной рукой отстегнул их от стены и мы сели. Скорее всего, это было нарушением внутреннего распорядка, но мне было плевать.

— Узнаю тебя, стервеца, — отдышавшись сказал Седых. — Ещё тогда, в Грузии, подумал, что язык твой тебя подведёт.

48